Warning: mysql_query() expects parameter 2 to be resource, null given in /home/users/d/doshinkan/domains/afganistana.net/admin/modules/global.php on line 36

Алма-ата Тревога Марш Север Хара После Речеван Медрота 1980 год Замкомбриг Тора-Бора Уроды
  



 

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ

 

Конец 1980 годаОрден ЛЕНИНАКонец 1981 года

                                                        Ноябрь 1980 года.

В сентябре – октябре батальон участвовал еще в нескольких операциях, но были они не долгие по времени и больше напоминали туристический поход в горы. Ни стрельбы, ни убитых, ни раненых. Ну, может быть кроме той, что была в Сурхруде. Где Лешка Акимов, рискуя жизнью, вывез на БМП с поля боя нескольких раненых. Тогда было убито человек пять. Или в  уезде Кама, куда нас забросил вертолет МИ-9МТ, и где погиб лейтенант Гуро – мы вместе учились в ТВАККУ и жили в одном районе… Ладно. Об этой операции все же чиркну пару строк.
Впервые перепутав вертолеты, я влез в не свой, а первый попавшийся и был сброшен со своей группой  в расположение десантного батальона, и естественно, в его же распоряжение. Если ДШБ находился на правом фланге операции, если смотреть со стороны расположения бригады, то мой первый – должен был прочесывать кишлаки, стоящие в стороне, в километрах пяти от места сброса. А между ними ровное, как мысли офицера, поле.
Получил от Князева по рации вводную, выполняя которую пришлось слезать с гор и двигаться в сторону населенного пункта «А», куда, по расчетам и спрыгнул первый батальон, во главе с капитаном Олейничем. Следуя логике, к 16 часам наши, то есть мой батальон был просто обязан выйти в рубеж, проходящий по срезу виднеющихся вдалеке кишлаков.
Война там разгорелась не шуточная, ибо мы все слышали, как затарахтел АГС, поддержанный сотней автоматов, сливающийся с ответными выстрелами духов, как правило, начинавшими первыми.  Среди какофонии звуков, явственно слышался глас минометов, а на горизонте, в месте того самого среза, куда мы собственно и направляли стопы, стали расти клубы огня и дыма, придавая довольно грубому пейзажу очарование кисти Дали.    
Именно там я впервые увидел, как сбивают вертолеты. Мы только тронулись в путь, хотя десантная операция еще не закончилась, и вертолеты все еще доставляли пехоту в места выброски, когда я заметил МИ-8МТ, выпустившим несколько нурсов в сторону гор, обозначил расположение противника.
На высоте около 500 метров, вертолет неожиданно закружило, видно чей-то удачный выстрел сбил хвостовой пропеллер, и тот стал терять высоту, медленно падая на серые камни Камы, по которым я шел со своими, для соединения со своими же.
Ни дыма, ни огня я не видел. Лишь черная точка, отделившаяся от вращающегося вертолета, летевшая в сторону земли. Это пилот был выброшен из нутра боевой машины силой инерции. Трагедия произошла в километрах двух от меня, но открытое пространство позволяло видеть каждую подробность того военного эпизода, словно ты сидишь в кинотеатре. Боевая машина, тем временем, все больше закручивалась в смертельную спираль, чтобы окончательно рухнуть на камни. Почти у самой земли от него отделилась еще одна точка, бывшая, как и первая, скорее всего пилотом, и упала в песок.
Практически туда же рухнул и сбитый вертолет, на месте падения которого вырос гриб взрыва, очень напоминающий ядерный. А огонь в кишлаке, куда мы и направили стопы, прекратился. Через несколько часов мы соединились с первым батальоном, как Второй Украинский с Первым Белорусским в Великой отечественной войне. Помню лишь мозоли, которые натер на пятке от долгого перехода. О том, что мы могли погибнуть в пути, не думали.
А лейтенант Гуро погиб в тот самый момент, когда перебегал мост, на котором ждала бандитская засада. Тогда часть подразделения уже переправилась на ту сторону, когда духи открыли кинжальный огонь. Чтобы спасти бойцов, он кинулся через мост, напролом, где и достала его вражеская пуля. Ранение было в голову, а он был мужчиной крупным. Когда его привезли в медсанбат, он жил еще семь дней. Операцию на мозг делал начальник медчасти, но спасти не мог. Жаль.
Мы все ходили под Богом. Впрочем, могу ошибаться, кого то прикрывал дьявол, поэтому перехожу к главному, от которого я немного отвлекся, за что и извиняюсь перед нетерпеливыми читателями, уже ерзающие в предвкушении домашними тапочками.
 Но о мистике потом. А пока о ноябре, ставшим для нас началом периода кайфа, о котором говорят, что он не бесконечен. Нас поставили охранять аэродром. Мечта дебила. По бумагам мы воюем, а в натуре – кайфуем. И ведь кто-то в Афганистане, на охране дорог провел практически все время. Ну что тут сказать. Повезло. Как нам тогда.
Распределив зоны ответственности, минометчикам на Джелалабадском аэродроме достался участок слева, от въезда на территорию, за которым росли оливковые деревья, чьи плоды настолько вонючие, что есть маслины я не мог лет двадцать, как вернулся оттуда.
Для офицерского корпуса вырыли яму глубиной около двух метров, для домика из фанеры, там даже в самый разгар пекла было не выше 20 градусов тепла. По температурной шкале – практически Россия средней полосы. Сверху из досок сделали крышу, плоскую, как желания прапорщиков. На всякий пожарный поставили буржуйку. Два яруса кроватей. Стену и пол жилища отделали солдатскими плащ-палатками. Недаром по дизайну и комфортности эта палатка считалась эталоном полевого проживания.
Минометы 120 мм расставили по периметру, чтобы из них можно было стрелять во все стороны света. Чуть сзади разместили «Васильки» - это тоже минометы, но автоматические, калибра 82 мм. Способные стрелять практически прямой наводкой. Определили ориентиры и дальность до них. Скажу сразу, работа нужная, но не имеющая практического применения, впрочем, солдат надо было чем-то занять?  А вот рытье окопов – вещь крайне важная, от безделья лечащая. Основная война была на земле, и противник, как и мы, терял бойцов именно от автоматного и пулеметного огня. С момента применения огнестрельного оружия, лучший способ спасения от него – окоп.  Хотя и минометы были, если честно, тоже ничего.
К третьему дню разместились, выставили посты охраны, в том числе и боевое охранение, таким образом, чтобы крик передового дозора, когда их будут резать, долетал до нас быстро и во время. Справа от въезда в аэропорт разместился штаб батальона. Автомобили с провиантом и медицинским персоналом в лице прапорщика Акимова.
Система безопасности аэродрома была настолько запутанна, что не только душманы, но и свои братья – пилоты, порой блудили в поисках выхода. Основная масса воздушных бойцов жила в бетонной казарме, на КПП и была надежно защищена от порчи и сглаза. Ели они также отдельно от нас, и возможно это не позволяло нам сойтись поближе. Одно дело делали, все-таки.
  Главная задача на тот момент, стоявшая перед нами, была не спиться окончательно, так как водка продавалась практически в расположении батальона. Вертолетчиками - экстрималами. Свет был. Вода была. Еда тоже. Карты – были. Нарды – были. Что еще надо для военных действий? Женщины…. Но только на порнографических картах. Кстати до нашего медсанбата было рукой подать. По трассе Джелалабад – Пешавар пять километров вправо, если выезжаешь с территории аэропорта. До города – около 10 километров, но в другую сторону, по той, же трасе, справа и слева растущими деревьями.
На следующий день я и решил посетить медсанбат, благо у них работы практически не было, ибо бригада медленно превращалась в сторожевую, охраняющую всех и вся. Под вечер, чтобы зря не тревожить командование медсанбата, я на попутном БМП рванул на встречу со своей девушкой, с которой все-таки познакомился, и даже пару раз перекинулся ничего не значащими фразами. Спросив у дежурного, где она, я без стука вошел в её палатку и….
Перед собой увидел стол, на котором стояло вино, фрукты, шашлык, еще что-то, а за ним Она и какой-то медик в капитанских погонах. Помните картину Репина «Приплыли»? Или финальную сцену из Ревизора? Именно это я тогда наблюдал, когда они, точнее Она, увидела меня в своей палатке. М-да…. С бабами мне всегда не везло.
Больше я туда никогда не ходил. Только раз - на операцию аппендицита.
А впереди ждал второй по значению Праздник, отмечаемый в войсках. 7 ноября. День Великой октябрьской революции, суть которой не понимали на Западе довольно долго, а самое главное – почему Великая октябрьская революция отмечается в ноябре? Ну как у богословов, до сих пор не могут договориться, по какому стилю родился Иисус Христос, но новому или старому.
Аэродром был частью нашей жизни. Спокойной и тихой, как в СССР.
Ночь. Я возвращался с ужина, который накрывали у штаба батальона, под яркими звездами, практически в полной тишина под звуки цикад. Луна еще не взошла, поэтому романического настроения как бы и не было. Когда меня остановил грозный окрик, я мыслями был в районе Воронежа с любимой девушкой в обнимку.
- Стой, кто идет?
Вздрогнув, я все же сумел ответить.
- Минбатарея…
- Пароль… Пароль…, какой пароль, товарищ лейтенант?
- Это ты мне скажи, я должен говорить отзыв…, - долгое молчание, переходящее в тягостное. – Забыл…, - раздается наконец.
- Обтюратор.
- Спасибо, товарищ лейтенант. Отзыв?
- Пошел на хуй, - в сердцах бросаю я, и туже получаю в ответ. 
- Неправильно. Компенсатор!
Кто такие пароли выдумывает? Чьи мозги их запомнят? Хорошо, что часовой знал меня не только в лицо, но и по голосу. Он был из первой роты, стоящей неподалеку. Возможно один из тех бойцов, кто был со мной в Харе. Особо не старался, но чувствовал к себе уважение с их стороны.
Ладно… Проехали.
Захожу в палатку, а там незнакомый старший лейтенант. Невысокого роста, круглолицый, явно не из обоймы командующего войсками. Лет далеко за тридцать. Эдакий крепыш без перспективы на будущее.
- Павел Фадеевич, - представился он, протянув руку.
- Игорь Владимирович. К нам? – на всякий случай уточнил я.
- Нет, - радостно рассмеялся старший лейтенант, - во взвод управления батареи.
- А может СОБом (старшим офицером батареи) пойдешь? – спросил Князев, раскладывая пасьянс. Он на ужин иногда не ходил.
- На хрен. Пусть молодые рвут жопу, - коротко и ясно выразил он четырьмя словами свою жизненную позицию, пристально осматривая меня с боку. Старший Офицер Батареи отвечал практически за тоже, что и командир батареи. И его жопу драло начальство чаще, чем жопу комбата.
Так к нам в батарею прибыл еще один главный персонаж данной книги, о котором можно было писать долго и нудно, но, он опередил события, сам рассказав о себе одним коротким предложением. Добро пожаловать в клуб карьеристов.
Любимая фраза Попова – а это его настоящая фамилия с ударением на второе «о», была: - Куда солдата не целуй, у него везде – жопа.
Впрочем, это было не только его выражение, но и внутреннее состояние души. Фраза, начертанная на его фамильном гербе. Жизненный принцип.
Как и положено, в тот же вечер он представился двумя бутылками водки, консервами с закуской, сладостями, опустошив чемодан. Все это богатство лежало на столе в ожидании наших зубов. Да, правильный офицер прибыл в батарею.
Влился в коллектив он настолько стремительно, что было трудно представить, как мы вообще без него жили все это время. Как и все карьеристы, он знал практически всё. Даже то, о чем имел слабое представление. Был он резок, и не только в суждениях, но и поступках. Не трудно догадаться, что его отправили в Афганистан исключительно из-за его службы. Возможно, даже командир его полка вздохнул с облегчением, когда увидел корму Попова, покидающую его воинскую часть.
Говорил он громко, даже чересчур. Смеялся искренне. Раскусив Князева, отвел тому ступеньку в своём ранге приоритетов, поставив на соответствующее место. Я с ним так и не подружился. Сказывалась разница в возрасте. Забегая вперед, скажу, что именно он спас меня от неприятностей, сулившей мне как минимум порицания, точнее, его жопа. Но об этом гораздо ниже. 
С первого момента нахождения в батареи, служить всем стало веселей. Особенно солдатам. Как два вампира чуют друг друга на расстоянии, так и Князев в Попове почуял родную душу. И практически передал ему управление войсками.
Первое что он сделал, когда мы все проснулись на следующий день, так это прочитал военнослужащим батареи короткую лекцию «о вреде непослушания» практически до обеда.  Князев был доволен. Я был доволен. Шатилов был доволен. Вот на таких молодцах и держаться вооруженные силы. Не будь их, все бы развалилось на винтики. Что ж осталось посмотреть, каков он в бою.
Месяц балдежа, который разлагает боевое подразделение, закончился в первых числах декабря, когда наш же батальон вывели на дальние точки, в первую линию обороны страны. Я попал на территорию уезда Сурхруд, вместе со старшим лейтенантом Гапаненком и его взводом, под его начало, и для поддержки его огнем из «Василька».
Удобно расположенная высотка позволяла рассмотреть всю местность в радиусе нескольких километров, и при нападении на нас, мы могли продержаться на точке столько, сколько имели боеприпасов. То есть практически всю оставшуюся жизнь. Установив самодельные мины из гранат «Ф-1», и развернув морду БМП в сторону наиболее удобную для атаки против нас, стали рыть систему траншей и окоп, дабы передвигаться от одного места к другому исключительно, ниже уровня земли.  
 Как я уже писал о Гапаненке, это был живчик с занозой в заднем месте, и практически не сидел на месте, объезжая владения дважды в день внимательно осматривая местность.
 - За нами выставили наблюдение, - неожиданно сообщил он мне. – Следы. Я видел следы наблюдателя вон там.
Он указал на дальний холм, стоявший чуть в стороне от нашего места положения.
- Ведут разведку, суки.
- И что делать? Может, из миномета проверим на вшивость?
- А что, - неожиданно понравилась ему моя идея, засандаль вон по той высоте.
Развернув миномет в сторону, указанную старшим лейтенантом, я прицелился из оптики, наведя перекрестие прямо на высоту, и нажал рычаг огня. Выплюнув четыре мину, миномет замер, выдохнув из жерла остатки дыма. Тем временем высота покрылась огнем, именно там, где и хотел его видеть Виктор.
Новый 1981 год мы также праздновали вместе. Но перед этим произошли события, в корне поменявшие мое отношение к афганской армии.
Неподалеку от нашей точки, а если быть точным вправо на километр, если смотреть в сторону Сурхруда, стояла афганская часть. Для организации взаимодействия мне потребовалось встретиться с командиром для согласования разных там вопросов по организации огня и т.д. и т.п. В общем поняли. Захватив обузу в виде одного из бойцов, я двинулся в путь, рассчитывая вернуться не позднее чем через полчаса, но задержался на целых пять. Вторая половина дня была не столь опасна, чем предутренние часы и ближе к ночи с 18 до 23. Как самое темное время суток. Тогда духи просачивались сквозь наши боевые порядки незамеченными. 
И вот я иду к командиру недалеко стоящей части, ну хотя бы познакомиться и все такое. Ближе к их лагерю, а они располагались в овраге, неожиданный голос заставил меня остановиться. Заметив афганца, бегущего к нам, я попросил солдата быть как можно бдительней. Мало ли что. Двигаясь зигзагом, тот, наконец, добрался до нас, улыбнулся.
- Минен…
- Мины? – он закивал головой, глазами показав, как это страшно.
Затем поманил за собой пальцем, попросив обращать внимание на землю, по которой мы шли. А обращать стоило. Вокруг нас были установлены мины, и мы шли по минному полю по определенной траектории, настолько сложной, что в темноте пройти снова вряд ли получиться.
Спустя минут двадцать, мы перевалили за бугор, и перед нами открылось житиё афганских военных. Столь же скудное, как и вся страна. Встретил нас командир части – высокий и сильный мужчина лет сорока с уверенным взглядом опытного вояки, одетого в потертую куртку. Пожал ладонь. Жестко. Представился. По русский говорил неплохо. Я представился со своей стороны.
Как это принято на Востоке, меня сразу отвели в его палатку весте с бойцом и предложили чай. Пока то, да сё, мы разговорились. С трудом подбирая слова, ему все же удавалось правильно формировать предложения, хотя кое-что мне пришлось додумывать.
Я сказал, что мы прикрываем аэродром, и участок, показав его на карте. Он кивнул, понимая меня.
- Душманы там, - неожиданно ответил он на мой вопрос. И он достаточно точно показал их место на моей карте.
- Точно?
- Я знаю, - спокойно сказал он. Судя по глазам, он не врал.
Мы еще о чем-то говорили, пили чай, снова вели беседу. Опять пили чай, и так за чаем практически и промчалось время. Стало темнеть.
- Мне пора, - он кивнул, уже вполне дружелюбно, и я сказал бы даже более приветливо. Спросив его, можно прийти еще, он не ответил, но и не дал согласия. И только в момент прощания, сжимая мою руку, молвил:
- Через два дня можно.
Но удалось лишь через неделю, так как я на пару дней матанулся в бригаду, на перевязку, стала гноиться ссадина, полученная недавно. Так там и остался, пока Витя руководил и своими и моими бойцами. Приехал я и сразу в афганскую часть.
Так же, как и в прошлый раз, нас встретил наблюдатель, который провел по минному полю. Также как и прошлый раз меня пригласили в офицерскую палатку. Так как я приехал с таджиком, владеющим фарси,  мне хотелось поговорить с командиром части более подробно и на разные темы, интересные нам обоим. Но его не оказалось на месте.
Политический советник, пришедший вместо него, рассказал нам, что он и еще несколько солдат были убиты во время проверки одного из кишлаков в Сурхруде. Как и остальным солдатам правительственных войск, ему отрезали голову, выкололи глаза и вспороли живот. Над своими, афганцами, духи издевались более изощренно, чем над «шурави».
Жаль.
Но жизнь продолжалась.
- Было бы здорово, если получу Звезду Героя? А Игорь?
Командир бригады искал «героя» в своей обители, но найти не получалось, хотя представление на Гапаненка было послано где-то полгода назад, и ему даже удалось побывать в Кабуле, но почему-то застопорилось, как позднее рассказывал Виктор, там своих претендентов на «Героя» было с вагон и маленькую тележку. И очередь, аж до самой границы с СССР.
Что самое интересное, все претенденты имели не менее ДВУХ БОЛЬШИХ ЗВЕЗДОЧЕК на погонах, т.е. были не ниже звания подполковника. Кто не знает, у нас в советской армии только старшие офицеры (от майора и выше) и совершают героические поступки.
- Герой, он и в Афганистане – Герой, - Витя Гапаненок, с которым я торчал на точке в пятидесяти километрах от базы, выглядел мечтательно. Полстакана водки, привезенной мною на праздник, еще более сплотили наше взаимное уважение. Если честно, Витя был не самым хреновым претендентом на столь высокое звание. И уж гораздо лучше тех в бригаде, кто это звание получил, даже если и посмертно.
- Давай, - мы чокнулись, закусывая шашлыком, приготовленным из барана, которого подстрелили сегодня утром в двух километрах от точки.
Бойцы делали себе что-то в казане, приготовив для офицеров шашлыки, который и сами попробовали, но как-то вяло. Видно были сыты. Какой бы праздник не был, а боевое дежурство никто не отменял. Поэтому как минимум треть подразделения была при оружии и на боевых постах, зорко высматривая впереди стоящее пространство серой земли.
За месяц мы соорудили вигвам, закопав его в землю, окопались траншеями и расставили мини настолько плотно, что любое желание духа испортить нам праздник, могло напороться на фугас.
- Споешь? – попросил он.
- Давай…, - я взял гитару и выдал несколько песен, которые были на слуху в 80 годы. До Нового 1981 года оставалось около часа.
Затем мы выпили еще. Затем еще. И, наконец, наступил Новый год. Слава Аллаху, или алилуя… это кому как. В память об этом событии, мы лупанули из всех видов оружия, напугав пол Сурхруда. Особо понравились осветительные мины. 
Хара почти забылась.
 



Нравится Друзья
 

Дата: 22.11.2017 г.
Время: 19 ч. 11 мин.

22 Ноября 2017 г.
Пн   6132027
Вт   7142128
Ср18152229
Чт29162330
Пт3101724   
Сб4111825   
Вс5121926   

на сайте
Гостей: 4
Пользователей: 0
Поисковых роботов: 1
Yandex;
Всего: 5

[AD] [AD] [AD]
[AD] Раскрутка сайта, контекстная реклама [AD] [AD]
Проверить тиц и PR free search engine website submission top optimization

                                                                                © 2007-2017 г. Все права принадлежат Котову Игорю Владимировичу и защищены Законом.