Алма-ата Тревога Марш Север Хара После Речеван Медрота 1980 год Замкомбриг Тора-Бора Уроды
  



 

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ

 

                                                                              Тревога... блин!

Воспитанные на фильмах «Офицеры» и «В бой идут одни старики», многие словно оказались в оковах оцепенения, другие наоборот - чувствовали, как их тела наполняются некой силой, проникающей в кровь и расползавшейся по нервам метастазой, заразившей целую страну не вылечившуюся до сих пор.  Метастазой кровавых побоищ, ружейного огня и расстрелов. Героизма и трусости, настолько сильно переплетавшейся между собой, что не понять где что.
Желание прочувствовать то, с чем жили их отцы и деды читались на каждом лице неожиданно побледневшими разводами у скул. Взглядами, отдаленно напоминавшими глаза солдат с картин баталистов. Пустыми и холодными. Движениями, немного сумбурными и не всегда координированными.
- Война.
И нет более сильного, по своему накалу слова, способного изменить образ мыслей и желаний вчерашних школьников, превратив их в солдат не по внешней форме, а по внутреннему состоянию, полному огня, испепеливший мелкие неурядицы в службе и личной жизни. Застав смотреть на мир иными глазами. Глазами Ангелов.
- С кем? – прапорщик Акимов, недавно вернувшийся с целины, и еще не отошедший от партизанского образа мыслей, тут же сам себе и ответил, - со вторым батальоном. В частности с прапорщиком Отказовым, который спер у меня в командировке две бутылки водки. И этого я ему не прощу.
Невысокого роста, он обладал незаурядной прыгучестью, будучи капитаном сборной части по волейболу. А также независимым мышлением и острым языком, способным просверлить любую дырку в любой преграде между людьми. Чтобы иметь о нем более точное представление, было достаточно находиться с ним рядом часа два, слушая его незамысловатый треп. По социальному статусу, или иерархии, в первом батальоне во главе с недавно прибывшим в часть капитаном Переваловым (дико растущим, как выразился бы командир минометной батареи капитан Князев), он занимал один из важнейших элементов сего механизма, без которого не могла функционировать ни одно боевое подразделение – был санитаром, медбратом, медиком. В общем, человеком, который будет вытаскивать с поля боя раненых и убитых, рискуя своей жизнью ради жизни незнакомых, в общем-то, ему людей, спаянных с ними лишь верой в безупречность поступков своего командования, немного дружбой, замешанной на взаимных интересах и периодических пьянках, спаивающих (от слова паять) коллектив.
- Игорь, ты каратист? – на мой кивок он практически мгновенно ответил – собирай своих, и пойдем пиздить врагов.
Своих - это значит лейтенанта Игоря Свинухова. И всё. Остальных он вполне заслуженно, а кое-кого и не заслуженно называл ёмким русским словом, кратко характеризующим сущность человека, в медицине потребляемым для обозначения резинового изделия, предотвращающее беременность. Как попал в число «своих» замполит Свинухов, потомственный политработник, с которыми у прапорщика шла нудная и, как правило, с переменным успехом тайная война мне пока было не ясно.
Но спустя десять минут как покинули теплое офицерское общежитие, мы разошлись каждый в свою сторону уже в расположении казармы первого батальона, где, в общем-то, и служили, не интересуясь так с кем же все-таки война?
Весь алма-атинский полк состоял из одноэтажных казарм, построенных лет пятьдесят (или сто) назад. Расположенный рядом с мотострелковым училищем, но это как посмотреть, (для некоторых, именно АВОКУ стояло рядом со 186 полком) он представлял собой ударную силу всего САВО. По первичным половым признакам - особое подразделение, службу в котором проходили, как правило, детишки полковников и генералов, для которых он был трамплином к вышестоящей должности, таких, имеющих «волосатую лапу», называли кратко - «инвалидами».
В полку служила еще одна часть единого целого офицерского организма именуемая «карьеристами», эти от безысходности давно положили все, что можно положить, на службу, отправленные в полк доживать свой век. Но была еще одна часть - молодые офицеры, мечтающие стать генералами, без папиков и маменек - этих было меньшинство.
Длинное одноэтажное здание напоминало подводную лодку с окнами. Взлетев на крыльцо, чуть не столкнувшись лбами с замполитом батальона капитаном Киселевым, мы, благоразумно обойдя практически не преодолимое препятствие, вошли в казарму.
Я двинул на право, в расположение минометной батареи, где слышался голос командира батареи капитана Князева Юры – махрового создания без перспектив, из сообщества «карьеристов». Свое тридцатилетие бравый капитан отметил в должности командира батареи. Понимая, что это потолок его карьеры, он и не стремился к большему, отравляя жизнь солдатам батареи придирками и нравоучениями, не стесняясь пинать наиболее медлительных, с точки зрения скорости перемещения в пространстве индивидуумов, сапогами. Остальные свернули налево.
- О, лейтенант Котов. Постреляем?
Любимым развлечением Князева была стрельба на ПУО – это такая хрень – прибор управления огнем, на котором отрабатывались боевые задачи по уничтожению мнимого противника. Любимая игрушка, которой он владел мастерски. Ну и как иначе, коли в течение последних восьми лет это был его единственный инструмент, ставший практически частью его самого.
- Та, боевая тревога…..
Его главным объектом, с которого он мог сорвать куш, выиграв то или иное упражнение в стрельбе, был я. Точнее мой карман. Как правило итог был известен заранее, так как молодой офицер мало что понимающий в боевой стрельбе, даже тот, кто имел твердую пять по данной дисциплине в училище, пытался правдами и неправдами доказать, что и он чего-то стоит. Именно СТОИТ. Ибо цена поражения была одна – бутылка вина, или пива. Рассчитаться за поражение следовало мгновенно, но я благодарен этому засранцу, что он научил меня стрелять не по уставу, но быстро.
- Забыл… извини…, - он опустил голову, и вдруг, что-то вспомнив, уже более трезвым голосом произнес: «А представляться, кто будет?»
Называемое ныне явление «дедовщина» в полку была частью системы боевой подготовки, на которой строились и методы наказания. Отслуживших менее года солдат не использовали разве что на строительстве генеральских дач, но тогда и генералы не были столь хамоватыми, ибо существовала какая-никакая система, контролирующая допуск к генеральским погонам. 
Таких, как Князев – возрастных служителей культа под названием советское офицерство, в батальоне (не считая прапорщика Акимова, но он не в счет), было трое. Капитан Князев, капитан Косинов Вова – командир первой роты – такой же карьерист и демагог, а также его замполит старший лейтенант Шорников, уже пять лет сидящий на одной и той же должности, тогда, как другие выпускники Новосибирского политического училища давно уже были замполитами батальонов. Эта троица настолько слилась в переплетающимся войсковом экстазе, что отличить одного от другого было практически невозможно. Даже трезвому. И только по фамилии.
- Товарищ капитан, лейтенант Котов по вашему приказанию прибыл.
- То-то, - тут он поднял на меня глаза, - Боевая тревога. Бо-е-ва-я! Впервые за мою службу, - выпученные зрачки командира застыли на высоте моей груди и смотрели отрешенно, чуть тоскливо, хотя я в них разглядел страх, но вида не подал.
- Что мне делать? – спросил я.
- Готовься принимать пополнение, - Князев был уже под градусом, когда и с кем ему удалось приложиться к бутылке – тайна за семь печатями, а посему приказы он отдавал быстро, глотая окончания, отчего понять его было крайне сложно. Но он любил повторять, пока собеседник не уловит суть. И эта его черта меня вполне устраивала.
Выходило, что наша первая минометная батарея разворачивалась до штата военного времени. Значит, у нас будет как минимум три офицера, и пара прапорщиков. Мне давно хотелось послужить в развернутой батарее, да и вероятность военных приключений грело душу.
В этот момент в помещение казармы стало входить пополнение, до сего момента прозябающее на плацу, наполнив его шумом и гамом, скрипящими сапогами и даже запахом сигаретного дыма, которого я терпеть не мог.
Их называли партизаны, и это было самым метким словом, кратко характеризующее призванных из запаса бухгалтеров, рабочих и колхозников, на военную службу. Еще не понимающие, зачем они здесь оказались, партизаны, тем не менее, пытались скрасить свой быт хоть каким развлечением, главным из которых была беседа.
Батарея растолстела до 75 человек. Это было хорошо. Внутренний мандраж исчез как-то сам собой, оставив место лишь практике подготовки к войне. Тому, чему нас и учили в училище. Впрочем, это сильно сказано, так как всему, чему нас учили, практически не понадобилось в Афганистане, куда мы собственно и направлялись.
- В подразделении находится постоянно. Никуда не отлучаться. Это приказ! – голос Князева, прерываемый неожиданно возникшей икотой, старался быть твердым. Но не получалось. Язык сопротивлялся.
- Ясно, но если хочется, то можно, - добавил мой внутренний голос.
- А теперь - разгребай навоз, - он кивнул в сторону пополнения, а я щелкнул каблуками и вышел из каптерки, которая в мирное время приобрела статус пивного бара, а в военное превратилось в опохмелительное заведение.
Окруживший меня гул, когда я переступил линию отделяющую помещение каптерки от казармы, напоминавший рев турбин самолета, потихоньку начал давить на уши. Старшина распределял военное имущество, командиры взводов знакомились с пополнением, распределялись места на койках, выдавалось бельё и в штатные книги вписывались новые имена. Кое-кто из партизан лежал с сапогами на кровати, кто-то уже спал, не обращая внимания на общую суматоху казармы. Я незаметно нырнул в эту суматоху с головой, чувствуя, как течением меня несет в самые глубины военного быта.
Ближе к двум ночи все утихомирились, но, не надолго. Подъем назначили на 6 утра. Как и положено в армии. А пока бойцы готовились ко сну, офицеры курили у крыльца, делясь первыми впечатлениями или просто разминали языки.
- Захожу, бля, в казарму, а там, один пилит другого…, - глубокая затяжка неизвестного мне капитана.
- Это как «пилит»? – не понял я.
- Это когда один пидор, пристраивается к другому, - заржал старший лейтенант  Кондратенков.
- Сам, будучи пидором, - замечает кто-то.
- А тут – дежурный по полку…., - рассмеялся еще один офицер в звании майора.
- И картина Репина «Приплыли»….
- Так, господа офицеры – по конюшням. – Это Перевалов – мужественный, как вся Советская армия времен СССР. Но главный бой своей жизни он пропустит.
. - Завтра выход в 6.
Спасть, так спать. И я медленно, в окружении таких же холостяков потопал в сторону общежития.
С утра жизнь закрутилось по-новому. И с большей скоростью. Весь полк напоминал гонки болидов «формулы 1», на первый взгляд абсолютно броуновское движение, но, полностью подчиненное некому заранее заданному алгоритму. Старшина получал оружие со складов. Боеприпасы. По четыре боекомплекта. Технику прогревали, и если та отказывалась работать, меняли всё. И даже двигатель, для чего заполняли соответствующие формуляры. Впервые любой запрос на запчасти выполнялся мгновенно. Такого не было ни разу, со слов Князева, за всю его предыдущую службу. К тому времени  выпал снег и асфальт стал покрываться белым полотном, отдаленно напоминая флаги капитуляции.
Старшие офицеры метались между парком и казармами, пристально следя за действиями нижних чинов, но, практически не вмешиваясь во внутреннюю деятельность последних. Кое-где, попадались генералы, но они просто наблюдали, соблюдая нейтралитет. Однажды мне пришлось увидеть бегущего, куда-то, генерала. Но, ни панику, ни смеха его неловкие потуги не вызвали. И это было странно, т.к. в мирное время бегущий генерал должен вызывать смех, а в военное – панику.
- Товарищ лейтенант, вас вызывает в парк майор Титов, - это очередной посыльный принес добрую весть. – Опа-на, - высказалось мое второе я. Что ж, такова доля молодого офицера, огребать за просчеты капитанов. За автомобили отвечал именно командир батареи. Но, как я догадался, тот просто решил упасть «на дно», как говорят разведчики-нелегалы. Исчезнув из поля зрения как минимум у всего начальства.
- Все машины на ходу? – майор Китов был плотен в плечах, с солидным брюшком и вечно брезгливой мордой с красным носом, до того безобразным, что даже Жерар Департье мог позавидовать ему. Говорил медленно, используя в предложениях минимум слов, необходимых для понимания его мысли. А мысли его крутились вокруг одной единственной цели – бутылке водки. Пожалуй, это была единственная деталь в автомобиле, которую он по-настоящему ценил. Скажи ему, что водка – не часть автомобиля, он бы умер от инфаркта.
- Еще не проверял…
- Какого хуя, товарищ лейтенант вы не проверяли автомобили?
- Принимал пополнение…
- Я сейчас тебе приму пополнение… Быстро завести автомобили и доложить мне через полчаса, что техника готова к маршу.
- Есть, - парк броневой техники, где мы находились, располагался сразу за стенами части. Боксы, где стояли ГАЗ-66 минометной батареи были последними, сразу за ними устроился склад боеприпасов. И если боксы пехоты напоминали новогоднее торжество, своей беготней, криками, и другой имитацией военной деятельности, то наши – поминки. Тишиной и покоем.
- Командира батареи вызвали? – спросил я у одного из водителей по фамилии Корнач. В высоком и неуклюжем младшем сержанте чувствовалась прибалтийская лень и прибалтийский акцент.
- Вызывали. Его нигде нет, - соврал собеседник.
- Да я с ним только что…, - я махнул рукой, еще не совсем понимая взаимоотношения внутри коллектива. Не прошло и двух месяцев, как меня перевели в Алма-Ату из Талды-Кургана – районного центра. Тогда было радостно – столица все же, но сейчас по-настоящему жалел об этом.
На самом деле он пил. И я это видел. В каптерке. С утра. И ему, по большому счету, было наплевать и на батарею, и на майора Титова в первую очередь, но технику действительно надо было готовить.
- Ладно. Заводите машины. Прогрейте минут пять. О неисправностях доложите.
Еще через пять минут площадка со стоявшими автомобилями скрылась в сизом дыме выхлопных газов. А еще через десять командир отделения тяги составил мне список необходимого оборудования для полной комплектации ГАЗ-66.

 



Нравится Друзья
 

Дата: 27.04.2017 г.
Время: 8 ч. 09 мин.

27 Апреля 2017 г.
Пн   3101724
Вт   4111825
Ср   5121926
Чт   6132027
Пт   7142128
Сб18152229
Вс29162330

на сайте
Гостей: 22
Пользователей: 0
Поисковых роботов: 0
Всего: 22

[AD] [AD] [AD]
[AD] Раскрутка сайта, контекстная реклама [AD] [AD]
Проверить тиц и PR free search engine website submission top optimization

                                                                                © 2007-2017 г. Все права принадлежат Котову Игорю Владимировичу и защищены Законом.