Алма-ата Тревога Марш Север Хара После Речеван Медрота 1980 год Замкомбриг Тора-Бора Уроды
  



 

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ

 

                                                             Зам. по вооружению.

После Хары нас - меня и Зэка приняли в партию КПСС. Мы слетали с Ташкент, сфотографировались. В общем - покайфовали на славу. Но жизнь, как тельняшка. Сегодня - женщины, завтра - капитан Князев.
Пора было возвращаться.
Еще на летном поле Кабула мы услышали последние слухи о пленении и отрезании головы у нескольких интернационалистов, во главе с заместителем командира 66 бригады. Количество павших голов нам была неизвестна, но ощущение спокойствия и мира, из которого мы только что прилетели, разрушилось как карточный домик.
Поделился с ними сей новостью некий десантник в форме подполковника, излучающий если не шок, то уж точно трепет. Был он мордат, как три майора Китова вместе взятые, с широкой грудной клеткой и узким тазом в маскхалате из дырочек и обязательным тельником на верхней части туловища. Десантники меня часто удивляли способностью сохранять жизнерадостность в условиях абсолютного ужаса.
Аэропорт города Джелалабад встретил нас так, как всегда. Жарой под пятьдесят. Афганскими полицейскими из «царандоя» с автоматами АК-47, которые она держали за магазин прикладом вниз и пофигистами из Советской армии, охранявшими аэропорт. На попутке – ГАЗ-66, мы вернулись в бригаду полные подарков и сувениров, состоящих в основном из бутылок с водкой. 
Я практически оклемался. Помогла Родина. Женщины и водка. Простой рецепт для заблудшей души. Без этого Родина не была бы Родиной. Ежу понятно. Прихожу в батарею. Докладываю капитану Князеву про путешествие и приключения в стране победившего социализма. Но вижу по глазам, ему требуется совсем иное. Достаю это из чемодана. Глаза командира веселеют.
Дальше по традиции.
Обнимаюсь с Аликом и Лешей, заглянувшими на огонек. Здороваюсь со всеми остальными. Кроме майора Китова. Узнаю, что комбатом сейчас капитан Олейнич. И только потом интересуюсь, что произошло с заместителем командира бригады по вооружению.
Как я рассказывал ранее, металл, в истории человечества всегда был двигателем прогресса и наживы. Металл продавали, металл покупали. Оптом и в розницу. Все, кто не боялся потерять голову. Или те, кому не хватало адреналина в крови.  Зам. по вооружению решил проверить сию истину на себе. Опыт оказался печальным.
Выехав на УАЗике! с водителем и двумя солдатами охраны в район складирования подбитого железа. Без сопровождения БМП, на тот период – середина лета, жара под пятьдесят – боевая активность духов была сведена к нулю, он решил посетить все захоронения боевой техники бригады. Переместившись от одного захоронения к другому с карточкой учета возможных доходов, по дороге ведущей к богатству, лежащей вдоль канала, неожиданно ему преградили путь духи. Говорили, что он даже не оказал сопротивления. Такая удача в виде старшего офицера подразделения, контролирующего три провинции Афганистана, попавшего в плен, не была осознана командиром группы духов. Скорее всего, ими владели совсем иные эмоции. Месть была наиболее сильной.
Скажу больше. Место взятия старшего офицера в плен было выбрано не случайно. Они – готовились. Планировали захват. Просто не знали, кто попадется. Все машины бригады отслеживали мальчишки – наблюдатели, утыканные по всем дорогам. Сам, выезжая с территории бригады не раз и не два, видел таких, сидящих неподалеку от поворота на Джелалабад. При  выезде на шоссе.  Знаю, в тот период продавали металл артиллеристы, имеющие доступ к машинам или тыловики. Остальные облизывались.
Первое кладбище подбитых БМП и танков находилось неподалеку от «Долины Смерти» - долины Ада. Место нашей первой дислокации. Если ехать вдоль канала, затем свернуть налево, переехать мостик и ты практически в центре кладбища цветного металла. Именно там его и взяли.
Я был там. Пару раз. Потом. Металла – завались. Траки, двигатели, броне-листы, попадались латунные гильзы. Их афганцы брали, но не очень. Говорили, что это не медь. Приходилось соглашаться. А в округе – никого. Ровное поле. В случае опасности всегда можно слинять. Зам. комбригу не повезло. Сгубила жадность. И не слинял, и не получилось с металлом. 
Им всем перерезали глотки, отделив головы от тел. Еще живым. И солдатам и офицеру. Оставив напоминание остальным об опасности предпринимательской деятельности в условиях отсутствия соответствующих законов. Практически все, кто хотел тогда начать свой бизнес на металле, желания свои приструнили. Помирать, как я уже говорил, никто не хотел. Но я уже умер, и мне, по большому счету, всё было всё равно. Уже после гибели зам. комбрига я был на той свалке, зацепил пару гусениц. Продал на Джелалабадской бирже металлов. Готовился к отпуску.
  Позднее разведывательная рота старшего лейтенанта  Гапаненка отбила тела с боем. И их отправили на Родину в цинковом гробу с воинскими почестями, достойными Героев. И всех наградили. Посмертно. Орденами и медалями. За продажу металла. А в наградном листе написали – за мужество и отвагу. По совокупности. Вписав в графу – боевые потери. Маразм достиг своего апогея.
 А буквально через пару недель меня стали оформлять в отпуск. А отпуска в Афганистане большие. 45 суток без дороги. На дорогу выделяли 15 дней, если отправляешься железной дорогой. Так как железных дорог в Афганистане не было, все отпускники писали, что едут домой именно железной дорогой. Итого – 60 суток счастья. Спасибо за дебилизм, Советская Армия!
Никому не интересно, как отмечают отпуск отпускники 40 армии. Посему события эти опускаю, чтоб не травмировать души молодых читателей, но смею заметить, что именно стиль данной книжки наиболее полно отвечал на вопрос какого-нибудь зануды,  желавшего узнать, как же все таки проводили отпускники - интернационалисты свое время. В романах.
Но между двумя событиями: моим отпуском и фотографированием на партийный билет, командир бригады Смирнов решил отомстить за смерть зам.комбрига. Спланировал операцию. Чтобы нанести удар по мятежникам в Сурхруде. Все подозрения падали на них. Третья рота Какимбаева, с приданными подразделениями: взводом АГС Зэка и моим минометным, отправилась покорять мятежные земли. Через горы, а не как всегда – в лоб. Видно кому-то чувство мести заставило мозги работать более продуктивно.
Смею заметить, все, кто планировал операции, подзабыли историю, и вместо широко известного еще со времен Древнего Рима принципа покорения свободолюбивого народа, основанного на «кнуте и прянике» использовали, как правило, кнут. Со временем «кнут» становился все более жестоким, переходя в вакуумные бомбы
Операция началась в июле, где-то в середине. К восхождению приступили в 4 ночи. В полной темноте. К 12 должны были добраться до вершины, отмеченной на карте как высота расположенная  в 3.600 метрах над уровнем моря, притом, что начинали свой путь с высоты не более 1.700 метров. Или почти два километра вверх. На это спланировали потратить около 8 часов.
Для нас не первый рейд в самую жару. И имея опыт запаслись водой т.е. чаем аж по две фляжки. И еще напились жидкости, чтобы сохранять её в организме как можно дольше. Но это не спасло.
В полной тишине и темноте подошли к месту восхождения. Спешились. Думаю, суть операции была следующая: пока бронегруппа продвигается по дороге с фронта в уезд Сурхруд – мимо района нашего первого стояния. Мы, третья рота с приданными подразделениями, как ниндзи, взбираемся на горы и с тыла мочим скрывающихся в тех же горах повстанцев. Удар должен был быть неожиданным. Жестоким. Ужасным по силе. Молниеносным. Как атака Первой конной армии Буденного в Гражданской войне.
Команда «Вперед»
Лезем вверх, обрывая ногти, и материм штабистов, по карте проложившие нам маршрут. Без разведки местности, в общем, как всегда. Вот и рассвет. Здравствуй солнышко, будь ты проклято. Лезем. Потеем. Пьем воду т.е. чай. Иногда переводим дух. Жара начинает досаждать. Но мы – потомки воинов армии Суворова, перешагнувшего через Альпы. Что нам горы Сурхруда!
Ближе к 11 часам, когда объявили привал, случилось то, что случилось. Бойцы Зэка захватили в плен четверых басмачей в возрасте от 14 до 18 лет. Одетые в национальные одежды, они, уморенные своей дорогой, заснули среди скал. А тут мы. Ладно, что мы. Бойцы Зэка и он сам. Озверевшие и еще не отошедшие от Хары. Но это судьба. Или карма. Каждый может называть  так, как вздумается.
Попытка допросить их, ничего не дала. Они говорили на наречии, не известном ни одному из наших туркмен или таджиков. Ни Равшан, ни Джумшут из третьей роты не понимали, что говорят эти четверо басмачей. На беду, у них в кармане обнаружили фотографии мостов разных городов мира. Если бы деньги, отпустили бы на хрен. Но фотки! Мостов! Думаю, это были ученики из пакистанского разведывательного центра, проходившие практическую подготовку для заброски в Афганистан. А говорили они  не на фарси или пушту, а на пакистанском каком-то наречии, или на дари. Скорей всего они и на языке Афганистана говорили, но думали, что сначала смогут валять Ваньку.
С Зэком это не прошло.
Их расстреляли его солдаты по его приказу. В упор. Из четырех стволов. Я стоял рядом и видел, как у всех пацанов, стоявших перед нами, в тот самый момент, когда они поняли, что им конец, почернели зрачки. Мое желание остановить их уткнулось в оперативную необходимость уничтожить пленников.
- Огонь! – Зэк был не сколько взбешен, сколько жаждал крови.
Четыре ствола изрыгнули огонь, вырвав из тел их души. Они погибли мгновенно. С расстояния в два метра еще никто не промахивался. Но перед казнью они держались. Держались мужественно. Как и подобает солдатам. Ни слов о пощаде. Ни желание упасть на колени. Ни слез. Ничего я не увидел. К их смерти мне нечего добавить. Я просто снимаю шляпу, перед их мужеством.
Иногда ловлю себя на мысли, а как мне пришлось бы вести себя, попади я в руки духов? И не нахожу ответа. До сих пор.
Их нельзя было отпускать. Априори. Мы не знали, кто они. Чтобы не попасть в окружение, Зэк просто выполнил один из законов войны. Все остальное – не важно. Как и не важны сегодня желания представить наших солдат эдакими зверьми. Не были они зверьми – зверьми их сделала война. Не все там было так просто. На войне человек перестает быть человеком. В общепринятом понимании слова. И надо обладать особыми нравственными устоями, чтобы сохранить в себе капли человечности. Всегда можно воевать, уважая врага. Всегда можно оставаться человеком. В Афганистане многим это не удалось. Как позднее в Осетии, Абхазии, Чечне, Молдавии.
Но, продолжим.
Ближе к 12 часам, понимая, что уложиться в нормативы не удастся, Какимбаев передал по рации, что возможны задержки при выполнении боевой задачи. Да и вода кончалась. Точнее – уже кончилась. А пить хотелось, как Кощею Бессмертному – жить. Облизывая сухие губы, солдаты, с трудом волоча ноги, лезли вверх, оставляя за собой боеприпасы. Бросали все: мины от 82 мм. миномета, патроны, гранаты. Помню, один солдат упал со скалы и получил травму. Требовался отдых и вода. Остановились и просемафорили командованию о наших нуждах.
Жара к тому времени стала просто невыносима.
К двум часам дня нас стали снабжать водой в виде огурцов. Огурец – овощ на 90% состоящий из воды. Командование решило восполнить наш водный баланс данным продуктом. Ми-8МТ, загрузив прорезиновые мешки овощами, стали доставлять их нам на высоту. Сбрасывая прямо на место нашего нахождения. Никогда не ел столь вкусные плоды. Ели все. Набивая пузо огуречной водой, с хлебом и без. С солью и просто так.
Жажда отпустила. Да и солнце стало не так жарить. Рванули мы на недалекую вершину со скоростью спринтера. И достигли её практически в срок. Но случился форс-мажор.  Говорить в слух, об этом вроде как неудобно, но с другой стороны, это наша история. И умолчав об этом, картина будет как бы, не совсем законченной. В общем – начался понос. У всех. И тут новая проблема. Еще более печальная. Ни у кого не оказалось бумаги. Было бы наоборот, - все бы потерпели. А вот так….
Как справились с этим – под грифом «совершенно секретно». Добавлю, что с той поры в уезде Сурхруд сопротивление советским войскам стало еще более яростным. Ну, как же так. С одной стороны равнины воняет, с другой стороны - с гор воняет. Как строить социализм в таких условиях, тем более с человеческим лицом?
Ладно… теперь о грустном.
Вернулся я из отпуска толи в конце августа, толи в начале сентября, отдохнувшим, набравшим вес. С чувством выполненного долга перед женщинами СССР, готовым к новым испытаниям и приключениям.
 Огромное количество нового пополнения в батальоне меня не удивило. Скорее обрадовало. Когда я покидал батарею, в ней оставалось не более 20 солдат. А прибыв, насчитал почти полный штат. Ребята были из Средней Азии. Крепкие. Прошедшие учебку и, самое главное, настрелявшиеся не тремя патронами, а до одури.
Среди офицеров также было пополнение. Как и среди прапорщиков.

 



Нравится Друзья
 

Дата: 27.04.2017 г.
Время: 8 ч. 11 мин.

27 Апреля 2017 г.
Пн   3101724
Вт   4111825
Ср   5121926
Чт   6132027
Пт   7142128
Сб18152229
Вс29162330

на сайте
Гостей: 32
Пользователей: 0
Поисковых роботов: 0
Всего: 32

[AD] [AD] [AD]
[AD] Раскрутка сайта, контекстная реклама [AD] [AD]
Проверить тиц и PR free search engine website submission top optimization

                                                                                © 2007-2017 г. Все права принадлежат Котову Игорю Владимировичу и защищены Законом.